... Жила в селе старушка-вековушка, Возила почту на слепом коне. У той старушки в крохотной избушке Сто варежек висело на стене. Ах, варежки! Какая не мечтала Из сельских модниц-парочку бы ей, Но бабка Настя каждой отвечала: "Все варежки для Варюшки моей." И шел слушок. Не злой, а так, от скуки, Почти имея почву под собой, Что у старушки золотые руки, Но, видимо, неладно с головой. Ведь время было страшным и суровым, Еще следы войны не заросли. И за полбулки хлебушка сырого На рынок люди варежки несли. И там стояли, грезя, как о счастье, Продать товар дороже и быстрей, Твердила, голодая, бабка Настя: "Все варежки для Варюшки моей." Она скончалась в самые морозы, Потрескивали веточки берез, И председатель нашего колхоза Сосновый гроб на кладбище увез. Никто не плакал, не шумели речи- В войну привыкло к горестям село. Лишь у коня слепого на уздечке Сосулька намерзала тяжело. Потом пришли в холодную избушку, И кто-то, к центру выдвигая стол, Неловко на пол уронив подушку, Под ней письмо солдатское нашел. Читали вслух, махрой чадили жарко, Со щек слезинки пальцами гоня: "... Служила я в отряде санитаркой, Снарядом в руки ранило меня. Теперь полгода в госпитале лечат, И, хоть об этом страшно говорить, Пришлось врачам мне рученьки по плечи Из-за гангрены, мама, удалить. Врачи нас лечат опытно, умело, Я очень благодарна им, врачам, И знаешь, удивительное дело Ладони часто мерзнут по ночам..." И стало всем тогда до боли ясно, Так ясно, будто молния в глаза, Что не могла, конечно, бабка Настя Всю жизнь закончить варежки вязать. Вязать не для подарков и продажи, Не для того, чтоб Варюшку согреть, А просто, чтобы жить, и чтоб однажды, Устав от боли в сердце, умереть. Прошло. Забылось. Но крутнет ненастье - Так кто-нибудь торопится сказать: "Опять сегодня села бабка Настя Для дочки Вари варежки вязать!"

Спасибо!Трогательно и важно!+<<-<-

Вспомнились строки мощные Степана Щипачева: [b]Танк все сметает на своем пути, Но встал боец, и танку не пройти [/b] Кстати, родственники поэта живут в Тюмени. [img]/media/forum_1/a4b66ab3-941c-4d94-b2c4-05efd104334b.jpeg[/img]

[b]"Расстрел" Алексей Марков[/b] Привели сынишку коммуниста. Встал он рядом с матерью у рва. А стрижи резвились в небе чистом, И росла веселая трава. Дал команду офицер немецкий. Автоматы глянули в упор. Вот взметнутся огненные всплески, И окончен будет разговор. Но иначе думает курносый, И улыбка на его лице: Не докурит немец папиросы, Все не так получится в конце! Из-за леса вылетит тачанка, И враги рванутся наутек. Пулеметом прострочит их Анка. Слышишь, конский топот недалек! Или красных партизан засада Пленников избавит все равно, Или Павка налетит с отрядом… Словом, так, как видел он в кино. Алексей марков "Расстрел" И упал мальчишка навзничь с верой, С ожиданьем радостным в глазах, Что покончат с этим офицером Красные, примчавшись на рысях! 1943 [b]Юлия Друнина "Зинка"[/b] Памяти однополчанки — Героя Советского Союза Зины Самсоновой 1 Мы легли у разбитой ели. Ждем, когда же начнет светлеть. Под шинелью вдвоем теплее На продрогшей, гнилой земле. - Знаешь, Юлька, я - против грусти, Но сегодня она не в счет. Дома, в яблочном захолустье, Мама, мамка моя живет. У тебя есть друзья, любимый, У меня - лишь она одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом бурлит весна. Старой кажется: каждый кустик Беспокойную дочку ждет... Знаешь, Юлька, я - против грусти, Но сегодня она не в счет. Отогрелись мы еле-еле. Вдруг приказ: "Выступать вперед!" Снова рядом, в сырой шинели Светлокосый солдат идет. 2 С каждым днем становилось горше. Шли без митингов и знамен. В окруженье попал под Оршей Наш потрепанный батальон. Зинка нас повела в атаку. Мы пробились по черной ржи, По воронкам и буеракам Через смертные рубежи. Мы не ждали посмертной славы.- Мы хотели со славой жить. ...Почему же в бинтах кровавых Светлокосый солдат лежит? Ее тело своей шинелью Укрывала я, зубы сжав... Белорусские ветры пели О рязанских глухих садах. 3 - Знаешь, Зинка, я против грусти, Но сегодня она не в счет. Где-то, в яблочном захолустье, Мама, мамка твоя живет. У меня есть друзья, любимый, У нее ты была одна. Пахнет в хате квашней и дымом, За порогом стоит весна. И старушка в цветастом платье У иконы свечу зажгла. ...Я не знаю, как написать ей, Чтоб тебя она не ждала?! 1944

С. Маршак Мальчик из села Поповки Отступая из деревни Поповки, немцы сожгли ее дотла. Работоспособное население они угнали с собой, а стариков и детей - расстреляли. Единственным жителем Поповки, уцелевшим после ухода немцев, был трехлетний Петя. Среди сугробов и воронок В селе, разрушенном дотла, Стоит, зажмурившись, ребенок - Последний гражданин села. Испуганный котенок белый, Обломки печки и трубы - И это все, что уцелело От прежней жизни и избы. Стоит белоголовый Петя И плачет, как старик, без слез, Три года прожил он на свете, А что узнал и перенес! При нем избу его спалили, Угнали маму со двора, И в наспех вырытой могиле Лежит убитая сестра. Не выпускай, боец, винтовки, Пока не отомстишь врагу За кровь, пролитую в Поповке, И за ребенка на снегу.