Elikonida

Гость ( 188.186.*.* )
изначально обрекать ребенка на страдания, зная, что он в любом случае умрет- это исключительно родительский эгоизм..

Абсолютно не согласна! Бывают совсем тяжёлые случаи патологии, но в большинстве такие, когда врачи, просто снимая с себя ответственность, однозначно выносят приговор ребёнку. Но они - не Бог и не могут знать, что на самом деле с ребёнком. Это только одна сторона, если не касаться духовности. Надя и Миша. Часть 1. svoi_info пишет в svoi_center 6 апреля, 13:14 Я была в гостях у Нади, одной из тех мам, истории которых стали отправной точкой и движущей силой создания Семейного центра доверия и поддержки «Свои». Встречу с Надей я считаю удивительным подарком для меня. То, что она рассказала о своей борьбе за жизнь и здоровье маленького Миши, не только тронуло меня до слез, но и заставило снова поверить в непобедимую силу человеческого духа и человеческой любви. Благодаря упорству и позитивному мышлению Надя прошла путь от "ваш ребенок не жилец" до малыша, который смеется ей, шевелит "нечувствительными" ножками и вовсе не страдает отсутствием аппетита. Диагноз: синдром Арнольда Киари, рахишизис пояснично-крестцового отдела позвоночника, нарушение функции тазовых органов. История Нади и Миши требует детального описания, поэтому мы посвятим им следующие два-три поста – чтобы не слишком утомлять вас большими текстами. "У меня две дочери, и в какой-то момент захотелось родить третьего, и, конечно, мы очень хотели, чтобы это был мальчик. Так сложилось, что в моем окружении только ленивый не стал отговаривать меня. Это не касается моего мужа, который – моя вторая половина и думает так же, как и я. И когда я забеременела, мне даже не захотелось сразу говорить всем об этом. Думала, что вот когда станет видно, тогда и похвастаюсь J. Но скрыть это было невозможно: женщине беременность идет. Я летаю, кожа становится на 10 лет моложе – в общем, «ужасы» о том, что во время беременности все плохо – это не обо мне. Мне было очень хорошо. Я решила рожать дома. Но сейчас акушерки, став более образованными, требуют соблюдения определенных правил, в том числе анализов и УЗИ. Анализы оказались не очень хорошими, и я пошла делать УЗИ, чтобы исключить сомнение, что плод страдает. И тетенька, к которой я попала на прием, совершенно спокойным, равнодушным голосом сказала мне: «Это сохранять не надо. Я напишу вам рекомендацию на прерывание беременности». Диагноз: гидроцефалия, ребенок страдает от большого количества жидкости в голове, деформация позвоночника и спинного мозга. «Это жить не будет, это сохранять нельзя». Идет 27-я неделя беременности, ребенок сформирован, мое пузо уже достает до руля (я вожу машину). Может быть, она ошиблась? Нужна хорошая клиника и супер-врач. Я еду в НИИ Кулакова. Их диагноз – истина в последней инстанции, после них уже перепроверять нечего. За неделю, которая прошла между двумя УЗИ, я примирилась с мыслью, что все, ребенка не будет, и сказала об этом семье. Профессору НИИ я сразу сказала, что собираюсь оставить этого ребенка. И мне нужна информация, нет ли акушерских рисков, и какие вообще прогнозы после рождения. Профессор сказал, что впервые видит настолько подготовленную к подобной информации маму. И уже не холодным, но профессионально-деловым тоном, выложил все, как есть: какая патология к чему ведет. «Вероятность того, что вы заберете ребенка из роддома, очень низкая. Умрет он сразу или позже, но это не тот ребеночек, который будет жить в квартире – это медицинский вариант жизни на аппаратах». Я решила, пока ребенок во мне, не усугублять его состояние плохим питанием и стрессовыми условиями, а дать ему все, что могу. В роддоме, специализирующемся на патологиях, мне предложили «провести роды» немного раньше («Вытащим как-нибудь! Все равно не жилец».), но я решила родить ребенка естественным образом и сделать все, чтобы он получил все необходимое, когда родится – грудное молоко, близость матери и максимально возможный уют и покой. Акушерки отказывались принимать такие роды дома. В роддоме по месту жительства главврач сказал, что нас примут, и что такие дети в его практике встречались и выходили из роддома живыми. «Ё-моё, - подумала я, - а почему я решила ждать труп? Я хотела мальчика – у меня есть мальчик. Я хотела найти место, где родить его – и вот меня ждут. Чего страдать-то?» Напряжение последних недель дало о себе знать, и я поняла, что все, я на пределе. Подруга отвезла меня к иглотерапевту, чтобы просто тонусу добавить. Он оказался прекрасным позитивным человеком, такие обычно в компаниях – гитаристы и анекдотчики J. За три дня он поставил меня на ноги. Я встала в свое исходное положение трезвой головы и оптимизма. Наступило полное принятие ситуации. Я поняла, что возможны любые варианты развития событий, и все в моих руках. Я начала читать книги, которые люди читают в трудных ситуациях: Синельникова, Некрасова. Сходила на семинар к Минину. Все они говорят об одном и том же: человек может делать с собой все, что угодно, и излечивать себя сам. Я продолжала ездить к иглотерапевту, и он говорил мне: «У тебя такая энергетика, что ты можешь и сама лечить себя». И я делала все, что могла, не силой мысли, но силой духа. Внезапно мне наконец-то захотелось взять фамилию мужа, и я изменила фамилию. Пришло время снова делать УЗИ. (Продолжение следует). ссылка Продолжаем выкладывать рассказ Нади о том, как ей удалось спасти жизнь своего сына. Начало истории можно прочитать здесь >> “Прихожу я снова на УЗИ в НИИ Кулакова. Понравился мне профессор, который наблюдал нас, своим профессионализмом. От него не исходило того холода, с которым я столкнулась у других специалистов. Я надолго запомню его лицо, когда он смотрел плод. «Не понял, - сказал он, - а где гидроцефалия? Ее нет! Мозг больше не страдает». На что я ответила: «А я знала». Он позвал своего начальника, завкафедрой. Он подтвердил, что ничего такого нет. Я торжествовала: не зря я работала! Да, другие отклонения остались, но по крайней мере труп мы уже не ждем. Профессор сказал: «За 60 лет работы я в первый раз такое вижу. Дайте мне ваш номер телефона, я буду следить за тем, как идут ваши дела». А я говорю: «Мы еще пешком к вам с ребенком придем!» Студенты все расспрашивали меня, что я делала. Но не скажу ведь я им, что я силой духа лечила моего ребенка J. Сказала, что посещала иглотерапевта и относилась ко всему позитивно – это они съедят. Оставшееся время беременности я продолжала посещать сеансы иглотерапевта и читать книги. У меня появилось светящееся чувство, что полпути пройдено, и нужно продолжать в том же духе. В больнице Сперанского я узнала, что ожидает такого ребенка после появления на свет, нужна ли операция сразу. Мне сказали, что операция нужна в течение нескольких дней, и необходимости в немедленной реанимации после родов нет. Для меня это значило: первые часы жизни ребенок получит мое тепло и молоко. Я договорилась об операции и узнала, что в больнице я буду находиться с сыном. Все складывалось наилучшим образом, мечта материализовалась! Мало того, получилось так, что Миша родился дома в присутствии акушерки и скорой помощи. По инструкции, когда так получается, врачи скорой не обмывают ребенка и не режут пуповину дома. Так именно это и надо ребенку в первые два часа хотя бы! Первый наш контакт произошел, это очень важно. В машине скорой я держала его на руках и прикладывала к груди. В родильном отделении ночью пробиралась туда, где держали деток, и уговаривала дать мне его покормить. Давали. Утром нас увезли в Сперанского. Я была абсолютно спокойна, потому что сделала все, что могла». (Продолжение следует). «В больнице Мише сделали операцию. Мне запретили брать его на руки, чтобы не трогать его спину. И начался лежачий образ жизни. Я с ним то на одном боку, то на другом, туалет – роскошь. Перед выпиской сказали: ходить не будет, а возможно, что и сидеть не будет, будут проблемы со стулом, психической нормы не ждите. Хорошее напутствие при выходе из больницы! А дальше – началась ежедневная работа. Каждый день мы ездим к иглотерапевту. Раз в неделю с Мишей занимается остеопат. Сегодня как раз придет остеопат головой заниматься, потому что важным моментом является как раз постановка головы. Другой остеопат больше работает с нижней частью тела. Иглотерапевт показал мне массаж, также делаем упражнения на мяче. Я детали опускаю, это не самое важное – важно то, что это каждодневная работа. Я не читаю, не вяжу, не занимаюсь собой, занимаюсь ребенком. Через три дня ему будет 4 месяца, и результат такой: психически он в сохранности, два зуба вылезли, пальцы сосет. Чувствительности в ногах пока нет, но есть признаки, что она где-то рядом, потому что иногда плачет, если больно, и предупреждает перед мочеиспусканием. Значит, как-то чувствует, может быть, не так и не здесь, но есть за что ухватиться, есть что вытягивать. Врачи говорят, что ноги парализованы, но в стопах есть движение. Надо работать! Да, это тяжело, и назвать сейчас мое материнство комфортным и счастливым сложно. Сильный вывих ножки меня пугает, потому что официальная медицина ничего с этим не может сделать – массажи только. Остеопаты и иглотерапевт говорят, что можно с этим работать, что вытаскивали тяжелых детей, не с таким диагнозом – но вытаскивали. Стимулируем работу нижней части тела. И если ноги хоть чуть-чуть двигаются – значит, на них можно будет ходить, хоть как-то. Я нашла одну девочку с таким же диагнозом, и она ходит в обычную школу, катается на лыжах и коньках. По статистике таких детей немного. Часто от них избавляются, они не успевают даже родиться. Если всех таких детей собрать, их будут десятки, а не сотни и тысячи. Поэтому статистики слишком мало, чтобы прогнозы были определенными. Я хочу обратиться к мамам: мамы, не избавляйтесь от ваших детей! Разве сможет женщина быть счастливой, если она оставила своего ребенка? Разве сможет она полноценно жить после этого? Боритесь за их жизнь». Есть у меня хороший друг- партнер по каяку, в бывшем капитан военно-морского флота, в нынешнем психиатр. Есть у него сынишка - чудесный парень, красавец, погибель всех девчонок в округе. Как-то заговорил мой друг о том, что сын хочет получить права на мопед и его это немного беспокоит. Я удивилась, чего беспокоиться-то? Юноша он ответственный, по всему видно, с головой. Сам на мопед себе заработал, разнося газеты. Тогда и рассказал мне мой друг историю, не только своего сына, но и своего брака и своей, можно сказать, жизни. На второй день после рождения этого мальчика, его мать пошла выбрасываться вместе с ним в окно. Нет, она не была сумасшедшая. Просто ей сказали, что ребенок полный инвалид, растение-подобное существо, которое никогда не сможет ходить, держать в руках ложку, разговаривать... ничего не сможет. Дело было в ГДР, еще во времена его существования, женщина - армянка из Баку. Одинокая, в чужой стране, со своим горем. Выпрыгнуть ей не дали, как могли успокоили, там и муж из дальнего плавания домой вернулся, а потом и маму из Азербайджана пригласили, что бы помогала больное дитя растить. Ребенок рос, как и предсказывали врачи, полным инвалидом. Ложку к четырем годам держать научился, но в рот ею не попадал. Его регулярно били эпилептические приступы, он не разговаривал, только мычал и плакал. Мама сходила с ума. Для того, что бы его накормить, требовалось не меньше часа, все валилось изо рта. Однажды, во время такого кормления, у его матери случился нервный срыв и она избила своего ребенка, отчего у него на лбу до сих пор остался маленький шрам. В семье начались дикие скандалы, с оскорблениями и битьем посуды. В конечном итоге брак распался. Мальчик остался с отцом. Тогда то мой друг и начал учиться новой профессии. Снял погоны и одел белый халат. Пока он был на занятиях, с мальчиком оставалась его теща, терпеливая и мудрая женщина. Все свободное время он проводил со своим сыном. Он рассказал, что в шесть лет, под крики тогда еще жены, он вынес своего, не умеющего ходить сына на улицу и сказал, что когда-то он будет играть с ним в футбол. Смеясь он добавил, что "фашист", было самое ласковое слово, которое он услышал в тот момент. Сейчас его мальчик играет в городской футбольной команде. Когда я, посмотрев на фотографию маленького Серджио в бумажнике его отца, дослушав рассказ своего друга и оглянувшись на удаляющегося от нас по озеру в каяке прекрасного юношу, спросила: "как?!" - он ответил: "Сам не знаю. Каждый день по-маленьку. Это не было для меня работой. Просто я всегда его очень любил и охотно проводил с ним время." Любви вам, друзья мои, и много-много времени с самыми дорогими для вас людьми! ссылка *************** Не могу найти рассказ (но поищу ещё), удивительный и трогательный, как женщина, зная о том, что её ребёнок не будет здоров и умрёт, доносила его до срока рождения. Она дала ему то, что только могла - Любовь. .

Yulia_shan
Диагноз ВПС подтвержден на 3 х узи у разных специалистов и прокол не играет ни какой роли к тому же мой гин. сказала что не нужно лишний раз себя травмировать, сделай прерывание и будем планировать снова. Знаете мне сделали фото нашего сердечка даже я, не спец, а вижу данный порок. У меня есть старший сын ему 3 года он мне поможет все пережить, хотя знаете подходит,животик целует спрашивает как там моя сестренка, а я не знаю как ему все объяснить. Если кто пережил расскажите как это теперь делаеться, как себя нужно подготовить, врачи ведь ничего не обясняют и что с плодом куда потом его они.... .

Yulia_shan
Но в эту беременность просто нет шансов, а доносить и родить чтоб умер не могу девочки ведь она толкается такая родная и я знаю что не могу ей помочь не кто не в силе.

Yulia_shan
Девочки кто пишет впс не приговор!!! Посмотрите диагноз гипоплазия левых отделов сердца - 100% летальность

Синдром гипоплазии левых отделов сердца.
Еще совсем недавно этот порок был смертельным абсолютно во всех случаях. Ребенок погибал в течение первой недели жизни, и никакой хирургической помощи ему оказать было невозможно.
Сегодня дело обстоит иначе и, если все сделано вовремя и правильно, то есть хорошие шансы его спасти. Именно спасти, т.к. сразу после рождения время его жизни отсчитывает не месяцы и дни – а часы, и даже минуты.